Официальные извинения    2   5056  | Становление корпоративизма в современной России. Угрозы и возможности    90   10913  | «Пролетарская» Спартакиада 1928 г. и «буржуазное» Олимпийское движение    450   28165 

«БОЛЬШАЯ ЕВРАЗИЯ» - «ПОЯС И ПУТЬ» : СОПРЯЖЕНИЕ ПОЗИТИВНЫХ МИФОЛОГИЙ ОБЩЕЕВРАЗИЙСКОГО ПРОСТРАНСТВА

«Объединять людей общими идеалами, убеждениями, ценностями и моральными установками»

(Си Цзиньпин).

 

 

1

Для Большой Евразии [18] попытки широкой международной и межкультурной интеграции, выстроенной на общей ценностной и идеологической основе, не новы. Оставляя в стороне длинный список очевидных исторических примеров, начинающихся еще в учебниках Древней истории и завершающихся на излете XX в., отметим, что почти сразу после разрушения СССР, в 1994 г. президент Казахстана Н. Назарбаев, выступая перед студентами МГУ, обозначил необходимость сохранения и развития системы прочных взаимовыгодных связей на постсоветском пространстве: «…сам Бог велел доверять друг другу нам, государствам бывшего СССР. Доверять, беречь и укреплять наше сообщество. Мы видим, что есть силы, которые хотят развести нас «до конца», ослабить всех, посеять недоверие и вражду. Но ведь народам от этого будет только плохо… Когда идет бурный научно-технический прогресс, жесткая борьба за рынки сбыта, выжить можно только в объединении. Посмотрите: страны Западной Европы с многовековой государственностью идут на объединение. Они …понимают, что мировой рынок жестко поляризуется: Северная Америка, Япония, наконец, азиатские «молодые тигры». Мы же, республики бывшего Союза, историей и судьбой подготовлены к единому сообществу. Нам присущи одни формы и механизмы связей и управления, общий менталитет, многое другое. Вопрос в том, что у некоторых политических лидеров… существует паническая боязнь возрождения империи. Но на это уже никто не пойдет! Речь может идти о новом, равноправном сотрудничестве. Однако от страха закрываются глаза на объективные экономические законы, не зависящие ни от политической конъюнктуры, ни от государственных границ» [28].

Тогда эта идея оказалась замеченной, но во многом недооцененной – на пространстве СНГ шли центробежные процессы, порожденные нарушением традиционных хозяйственных связей и форм взаимодействия в рамках поздней советской экономики в совокупности с коллапсом ценностных и смысловых основ, связывавших воедино советское общество (и, шире, весь социалистический мир). Второй элемент процесса довершил интеллектуальный разгром позитивного интеграционного мифа, на котором развивался СССР в лучшие его периоды, когда темпы роста в экономике, науке и социальной сфере опережали  лидеров мировой капиталистической системы.

Сейчас центростремительные процессы на постсоветском пространстве продолжают идти, пусть тяжело и противоречиво. Они вылились в создание Евразийского экономического союза (ЕАЭС), который на фоне общей пробуксовки мировой экономической интеграции выглядит вполне удачно и даже достиг системности в переговорах по заключению торгово-экономических соглашений с третьими странами, в том числе в формате зон свободной торговли («…более 50 стран обратились к нам с желанием установить прямые экономические отношения, в том числе и в виде зон свободной торговли» [29]).

Одним из очевидных преимуществ Союза стала зафиксированная в учредительном договоре политическая толерантность как идеологический концепт: «уважение особенностей политического устройства государств-членов» [4]. Именно это положение, сделанное авторами союзного договора вторым по важности среди принципов функционирования организации, открыло дорогу к взаимодействию с важнейшим экономическим игроком на востоке континента – Китайской Народной Республикой.

В силу реалий современного миропорядка основная работа по поиску совместных путей для Евразии лежит на двух основных силах – России и Китае. Две в разной степени евразийские державы в настоящий момент оказались в уникальном положении. Еще в 2017 г. эксперты Валдайского клуба констатировали, что Москва и Пекин могут оказаться «союзниками поневоле» [7] из-за агрессивной политики США по отношению к ним.

Различия политического устройства России и Китая носят, на наш взгляд, скорее вкусовой характер, а схожесть черт — вплоть до особенностей внутриполитического дискурса — при ближайшем рассмотрении просматривается вполне рельефно [19]. Именно поэтому на международной арене две страны нередко выступают общим фронтом, в том числе и на площадках международных организаций (ООН, ВТО и т.д. [5]) и полях глобальных форумов (G20, АТЭС и т.д. [25]).

Евразийское направление входит в число приоритетных и для России, и для Китая.

 

2

Москва с момента демонтажа СССР не скрывала во всех своих внешнеполитических концепциях особого статуса постсоветского пространства – зоны коренных национальных интересов России. Сейчас основным направлением усилий  здесь является формирование и точная настройка Евразийского экономического союза (ЕАЭС), что отражено в редакции Концепции внешней политики 2016 г.: «Россия считает ключевой задачу углубления и расширения интеграции в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС)… в целях стабильного развития, всестороннего технологического обновления, кооперации, повышения конкурентоспособности экономик государств - членов ЕАЭС и повышения жизненного уровня их населения. ЕАЭС призван обеспечить свободу перемещения товаров, услуг, капитала и трудовых ресурсов, стать площадкой для реализации совместных инфраструктурных и инвестиционных проектов» [30].

Российская идея евразийского партнерства опирается на экономическую целесообразность: «[Россия] активно использует возможности региональных экономических и финансовых организаций для развития национальной экономики, уделяя особое внимание деятельности организаций и структур, способствующих укреплению интеграционных процессов в Евразии» [30].

По мере формирования позитивной политической повестки внутри страны она развивается и на евразийском пространстве. Так, Россия прикладывает усилия к исключению вмешательства внешних сил в Средней Азии. Во многом это вызвано тем, что в 2000-2010-х гг. в дела в регионе активно вмешивались США, не без помощи которых были подготовлены цветные революции в Киргизии (2005 и 2010 гг.) и Узбекистане (2005 г.). Именно в контексте отстаивания суверенных прав государств на определение своего будущего начинает формироваться и плодотворная политическая мифологема, которую продвигает Москва на постсоветском пространстве и которая в перспективе будет стыковаться с китайскими подходами к евразийской интеграции.

Китайцы долго не включали соседние страны в список приоритетных направлений, но при Си Цзиньпине ситуация кардинально изменилась [32]. В своей новой политической доктрине Пекин намерен охватить в равной степени все пограничные регионы. Более того: современная китайская дипломатия намерена распространить влияние ИПИП («Инициатива пояса и пути») и на регионы, которые никогда в орбиту традиционного маршрута «Шелкового пути» не входили: это Африка, Латинская Америка, Австралия и Океания.

Вот как идея выглядит в изложении агентства Синьхуа: «"В 2013 г. я впервые выступил с инициативой о создании сообщества единой судьбы человечества. Очень рад увидеть, что дружба и сотрудничество Китая с разными странами мира постоянно расширяется, концепция сообщества единой судьбы человечества завоевывает все большую поддержку и одобрение, превращаясь из концепции в реальные действия", - сказал Си Цзиньпин, добавив, что именно инициатива "Пояс и путь" призвана провести в жизнь эту концепцию. За четыре года совместное строительство "Пояса и пути" уже стало огромной платформой сотрудничества для осуществления общего развития заинтересованных стран» [13].

Эксперты отмечают, что если ранее китайская политика на данном направлении ограничивалась лишь взаимной экономической выгодой, то сейчас ситуация заметно изменилась: китайцы порой идут на создание не самых выгодных для себя торгово-экономических цепочек, чтобы привлечь новых участников к своей инициативе [20].

В Пекине при этом отлично понимают, что далеко не все соседние страны настроены благодушно, со многими у Китая есть традиционные многовековые споры (яркий пример – Япония). Именно на постсоветском пространстве пограничные споры были успешно решены в предыдущий период.

Китайские эксперты смогли выработать целую систему селекции для разграничения соседних государств и выработки по отношению к ним адекватного политического курса [33]. Так, были выработаны следующие критерии оценки:

  • политика по отношению к Китаю (благоприятная - неблагоприятная);
  • их интересы и подходы к поддержанию региональных порядков;
  • наличие (признание ими) политических угроз в связи с ростом влияния Китая в мире;
  • близость их интересов с интересами США;
  • степень зависимости от китайского рынка;
  • характер их текущих взаимоотношений с Китаем [33].

С геополитической точки зрения современная КНР — это морская и континентальная сила, которая уделяет пристальное внимание восточному - морскому или Азиатско-Тихоокеанскому и западному - континентальному или Евразийскому направлениям в своей «соседской дипломатии» [35]. Таким образом, евразийское направление для Китая является одним из приоритетных, но не единственным. Одновременно в плане инфраструктурного сопряжения ЕАЭС и инициативы перспективным выглядит перенаправление морской торговли КНР с ЕС из акватории Индийского океана на Северный морской путь, активным продвижением и развитием которого в последние годы занялась Россия.  Заметны и совместные усилия двух сторон по развитию этого направления сотрудничества [23]. Подобные попытки предпринимались еще в советское время, но именно сейчас климатический фон в Арктике позволяет приступить к практическому освоению нового маршрута [16].  По крайней мере, именно этот логистический маршрут будет самым коротким и безопасным. Таким образом, и морская составляющая китайской экономики будет все больше ориентирована на внутриевразийские коммуникации.

Осознания безальтернативности создания большой Евразии с участием Китая закрепился вовсе не сразу. В сфере безопасности контакты были налажены еще в конце 1990-х гг., когда в 1996-2001 гг. Россия, Китай, Узбекистан, Киргизия, Казахстан и Таджикистан встали на путь формирования регионального объединения – Шанхайской организации сотрудничества. Во многом это было связано с тем, что процессы, связанные с распадом СССР, повышали конфликтный потенциал в Средней Азии: гражданская война в Таджикистане, нестабильность в Афганистане требовали внешнего вмешательства для стабилизации региона. Основные положения ШОС были закреплены в декларации, подписанной сторонами при создании организации [3]. Упор был сделан на проведение совместных военных учений и борьбу с терроризмом.

Понимание экономической целесообразности пришло позже. В 2000-х гг. Москва пыталась в перезапустить интеграцию на постсоветском пространстве, для чего было создано Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), предпринимались попытки реанимировать СНГ, но по-настоящему стоящий проект был запущен только с 1 января 2015 г., когда вступил в силу подписанный лидерами России, Белоруссии и Казахстана 29 мая 2014 г. договор об образовании ЕАЭС (с подключением в 2015 г. также Армении и Киргизии). Именно на этой основе стало возможно предметное объединение усилий

Особый интерес представляет формирование идейно-идеологической платформы ЕАЭС. Союз создавался исключительно на экономической базе, что в корне его отличает от, например, Евросоюза, ставившего «общие ценности» во главу угла с самого начала своего существования. Уходя от ценностной привязки, Москва последовательно пытается продемонстрировать отсутствие в обновленном интеграционном проекте для Евразии каких-либо жестких идеологических рамок, свойственных СССР. Но все равно страны ЕАЭС можно неким общим политико-идеологическим знаменателем: большинство стран-участников являются бывшими советскими республиками, вставшими в 1990-х гг. на путь созидания демократических институтов власти с учетом своих национальных особенностей. В качестве ценностно-идеологической основы евразийской интеграции специалисты выделяют 4 основных принципа:

  • «Цель интеграции – создание полноценного конкурентоспособного глобального экономического союза.
  • Евразийский союз должен стать новым рациональным проектом, а не восстановлением СССР.
  • Евразийский союз – это открытый проект и составная часть общеевропейских интеграционных проектов.
  • Евразийский союз – новый геополитический проект и составная часть нового мирового порядка [15]».

Достаточны ли эти подходы для формирования полноценной позитивной политической мифологии объединения? На этот вопрос – ответ пока скорее отрицательный.

 

3

Политика по перезапуску формата евразийской интеграции произошла на фоне мощного роста Китая как одного из ведущих политических и экономических центров. В сентябре 2013 г. председатель КНР Си Цзиньпинь в ходе открытой лекции в Астане (ныне г. Нур-Султан) заявил о запуске проекта экономического пояса Нового шелкового пути [24]. Глава Китая четко обозначил заинтересованность Поднебесной в распространении своего присутствия по всему евразийскому пространству, причем одна из первых ролей в этом процессе принадлежала сопредельной Средней Азии. Идея расширения влияния Китая рассматривалась и китайским научным сообществом, в частности, исходя из тезиса, что Россия и Китай могут учесть интересы друг друга в той же Средней Азии [17]. В 1990-х гг. китайские эксперты констатировали: «СНГ является традиционной сферой влияния РФ, к любым внешним силам здесь Россия очень чувствительна, и КНР не является исключением» [31]. С ростом влияния третьих стран в регионе в начале XXI века Китай стал проводить более активную политику по продвижению своего влияния, всячески подчеркивая намерение считаться с интересами Москвы в регионе [31].

С первого взгляда можно было бы констатировать появление зоны противоречий в отношениях между Россией и Китаем. Но КНР, в отличие от западных партнеров, на декларативном уровне не преследует цели вытеснения Москвы с постсоветского пространства, что позволило сторонам прийти к идее о сопряжении двух интеграционных проектов – ЕАЭС и ИПИП [9].

В современной̆ дипломатии Поднебесной идеологию интеграционной концепции принято маркировать четырьмя иероглифами — 亲, 诚, 惠, 容 (дружелюбие, искренность, взаимная выгода и толерантность). Таким образом, претворяя в жизнь наиболее мягкую внешнюю политику, направленную на поддержание мира и сотрудничества, Пекин сознательно понижает градус конфронтации на своих западных и юго-западных рубежах [36].

2 декабря 2014 г. ЦК КПК и Госсовет КНР приняли «Стратегический план строительства Экономического пояса Шелкового пути и Морского шелкового пути ХХI века», который, вероятно, содержит основные представления китайской стороны по практической реализации проекта. Но текст документа до сих пор не представлен в открытом доступе [35].

Подобная скрытность не могла быть позитивно отмечена как среди политических элит других стран, так и экспертным сообществом, поэтому в марте 2015 г. был издан в формате Белой книги документ «Перспективы и действия по совместному созданию Экономического пояса Шелкового пути и Морского шелкового пути ХХI века» [21]. В подготовке документа принимали участие Государственный комитет по развитию и реформе, Министерство коммерции и Министерство иностранных дел [11]. Участие министерства иностранных дел и быстрая публикация переведённого на иностранные языки текста документа на сайтах китайских дипломатических представительств за рубежом говорит о том, что документ был подготовлен специально для иностранных партнеров. Нормативно-правовой вакуум породил некоторые спекуляции и хаотизацию в экспертной среде, что и было исправлено китайской стороной.

В своих положениях принятый концептуальный документ отражает пять приоритетов китайской стороны: политическая координация, взаимосвязанность инфраструктуры, рост торговых связей, свободное перемещение товаров и капитала, усиление гуманитарного сотрудничества [2].

Основная роль отводится инфраструктурной составляющей «Одного пояса и одного пути». Китайские власти подчёркивают ориентацию на долгосрочную перспективу. Особое место в тексте документа отводится уважению суверенитета стран-партнёров.

В Москве 8 мая 2015 г. состоялась встреча глав России и Китая, в ходе которой было подписано соглашение о сопряжении двух интеграционных проектов – ЕАЭС и ИПИП [26]. Сотрудничество между Пекином и странами ЕАЭС в рамках предложенного формата предполагалось посредством реализации проектов по строительству инфраструктуры, в том числе высокоскоростных железных дорог, объектов топливно-энергетического комплекса [14]. Тогда же китайская сторона заявила, что «поддерживает активные усилия Российской Стороны по продвижению интеграционных процессов в рамках ЕАЭС и начнет переговоры о заключении с ним соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве» [26]. Тем самым обозначена была поддержка Китаем евразийской интеграции с использованием различных по направлениям и задачам проектов, в том числе в зонах непосредственного соприкосновения сфер влияния России и Китая.

Так, сотрудничество со странами Средней Азии – весьма продуманный вариант для расширения зоны китайского экономического влияния. Во-первых, в последние годы идет устойчивый рост товарооборота между ними и Китаем. Во-вторых, у Китая нет территориальных претензий к этим странам, последние противоречия были разрешены в 1997-1998 гг. после подписания соглашений о границе между Китаем и Казахстаном. В-третьих, после разрушения СССР в регионе образовался идеологический вакуум, благодаря которому Китай смог приступить к реализации политики, направленной на увеличение своего влияния. В это же время свое влияние в регионе попытались установить США, свой лидирующий статус в регионе пытается отстоять и Россия. Тем не менее, именно здесь складываются благоприятные предпосылки для развития китайского внешнеполитического потенциала.

Развитие проекта ИПИП в направлении Средней Азии позволит этим странам значительно улучшить свое место в международной системе разделения труда. Если сейчас этот регион не играет большой роли в мировой политике, то в будущем его значение может вырасти. Приход китайских инвестиций, развитие инфраструктуры, модернизация производства имеют для стран участников-проекта большое значение.

В июне 2016 г. на полях Петербургского экономического форума президент России В.В. Путин объявил о запуске проекта «Большой Евразии» [12]. В рамках выдвинутого предложения предусматривалось постепенное снятие барьеров и создание условий для максимально эффективного развития Евразии. Тогда глава государства заявил, что более 40 стран и международных организаций выразили свое желание создать ЗСТ с ЕАЭС, особо подчеркивалась роль тесных отношений с такими странами, как Китай, Индия, Пакистан, Иран. Тем самым Россия де-факто заявила о своем намерении наравне с Китаем участвовать в формировании единого евразийского пространства.

Инициатива российского лидера относилась и к странам Евросоюза, которые на тот момент уже два года проводили против Москвы политику санкционных ограничений, введенных в связи с украинским кризисом. Это нашло отражение в Концепции внешней политики России: «стратегической задачей в отношениях с ЕС является формирование общего экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана на основе гармонизации и сопряжения процессов европейской и евразийской интеграции, что позволит не допустить появления разделительных линий на европейском континенте» [30].

Таким образом, Москва, как Пекин, позиционирует себя в качестве одного из центров консолидации единого евразийского пространства. Однако темпы экономического развития России не позволяют стать локомотивом значительных интеграционных процессов. Поэтому российская сторона говорит о координации усилий с китайскими коллегами – их экономическая сила позволит решить в том числе и политические задачи, а Россия сможет не только обеспечить общую безопасность, но и стать в перспективе культурным мостом для сглаживания противоречий на западном фланге евразийского пространства.

 

4

Критики обычно отмечают, что сегодня с институциональной точки зрения сопряжения ЕАЭС и ИПИП выглядит идеей, не лишенной противоречий, поскольку сами форматы имеют большие отличия друг от друга. ЕАЭС – созданная на евразийском пространстве международная организация с чисто экономическим набором функций, но при этом стройной бюрократизированной системой управления. А китайский проект ИПИП сложно уместить в какую-либо правовую структуру, поскольку сама идея Экономического Пояса является концепцией внешней политики КНР, основанной на двусторонних отношениях и не предусматривающей создание каких-либо сложных интеграционных структур.

В текущей политической конъюнктуре Пекину и Москве был необходим красивый политический жест, связанный с «разворотом спина к спине» [6]. По оценкам, между Россией и Китаем было заключено «джентельменское соглашение», согласно которому китайская сторона получила преимущества в экономической сфере, а российская – в политической [8].

26-27 апреля 2019 г. в Пекине состоялся форум международного сотрудничества «Пояса и пути», в котором страны постсоветского пространства играли одну из ведущих ролей. Набранный темп сотрудничества был подтвержден 17 мая 2019 г. в ходе экономического форума в столице Казахстана, на котором было подписано соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве между Евразийским экономическим союзом и Китаем [27]. Подчеркивалось, что участие государств в проекте Нового Шелкового пути будет способствовать их устойчивому развитию. Первый президент Казахстана Н.А. Назарбаев сказал: «благодаря усилиям Китая, России, стран Европы и Центральной Азии, многих других участников, современный Шелковый путь становится поясом стабильности и развития» [1]. Таким образом, на декларативном уровне интересы сторон необходимо признать схожими.

В настоящий момент имеются все предпосылки для развития сотрудничества России и Китая в рамках сопряжения ЕАЭС и ИПИП. При этом Москва и Пекин находятся в одинаковых условиях политического давления со стороны США, и обе стороны обладают возможностями, которые у них по отдельности отсутствуют: Россия предлагает свой военно-политической потенциал, Китай – торгово-экономический. Москва показывала свою максимальную заинтересованность в развитии связей с Китаем с 2014 г., с момента введения экономических санкций из-за украинского кризиса.

Последние 5 лет Пекин не был заинтересован в излишне интенсивном развитии отношений с РФ: товарооборот рос, но реальные шаги по выстраиванию сотрудничества в рамках ИПИП оставалось на скромном уровне. Сейчас Китай также оказался под внешнеполитическим давлением США, что может привести к пересмотру его подхода в отношениях с Россией в пользу более интенсивного сотрудничества. Как показали события торговой войны 2017-2019 гг., в ходе которых Поднебесная продемонстрировала свою уязвимость, Пекин нуждается в политической поддержке Москвы.

В торговой войне между США и КНР сложилась уникальная ситуация: американский капитал (при достижении согласия среди представителей ТНК) может быть выведен из Китая, что лишит его устоявшихся экономических цепочек и технологической поддержки. Но в Китае за последние десятилетия был создан крупнейший производственный комплекс в мире. Таким образом, в случае продолжения Вашингтоном политики ограничительных мер по отношению к Пекину именно китайская производственная мощь может стать основным драйвером роста и развития всей Евразии.

 

5

А России и Китая гораздо больше общего в понимании в развитии евразийского материка, чем различий. С точки зрения создания позитивной мифологии интеграционного процесса и Москва, и Пекин в качестве основы доминанты выбирают экономический базис, отличие лишь в формате работы: Россия через многосторонний ЕАЭС, Китай через многочисленные двусторонние соглашения, не отказываясь от прямых контактов с интеграционными структурами. Одновременно обе страны не заинтересованы в появлении в Средней Азии, где у них больше всего пересечений общих интересов, новых третьих сил, включая США, что лишает такую тонкую тему лишнего напряжения. Появление каких-либо глубоких противоречий между двумя странами в других районах Евразии маловероятно в силу ограниченного экономического потенциала Москвы и рациональной политики Пекина.

Кроме того, Пекин начал отход от традиционной для себя политики исключительной экономической выгоды, выработав четкие критерии для определения партнеров. Этот опыт можно учесть и при формировании основных направлений российской дипломатии, тем более, что уроки украинского кризиса и последовавшая за ним санкционная политика стран Запада ясно демонстрируют, что экономические интересы в современной политике далеко не всегда играют ключевую роль.

Не случайной в этом смысле стала сопряженная с концепцией ИПИП китайская инициатива «сообщества единой судьбы» как мощнейшей идеологемы, направленной прежде всего на евразийское пространство: «Формирование глобального «сообщества единой судьбы» выбрано в качестве базовой стратегии в развитии социализма с китайской спецификой в новую эпоху для продвижения идей мира, развития, сотрудничества и взаимной выгоды, которые помогают преодолеть отчужденность, распри и конфликты между разными странами, народами и религиями. Эта стратегия делает акцент на взаимной помощи и поддержке, общности этических норм и интересов, совместном преодолении проблем, принятии общей судьбы. Она отдает дань уважения многообразию мировых цивилизаций и культур, нацелена на коллективное созидание чистого и прекрасного мира, где царит …всеобщая безопасность, совместное процветание, открытость и инклюзивность. Все это перекликается с заявленными ООН целями мира и развития, основанными на беспристрастности, справедливости, демократии и свободе, и, вместе с тем еще более приближено к нынешним реалиям международных отношений» [10]. Не случайно в процитированном программном тексте особое место уделяется роли России в реализации проекта: «Обе страны способствуют процессу разрешения различных острых проблем политическими средствами, совместно противодействуют унилатерализму и торговому протекционизму, отстаивают концепцию сообщества единой судьбы, выступают за формирование международных отношений нового типа» [10]. 

На современном этапе интеграционные процессы на евразийском пространстве, где Россия и Китай по-своему играют ключевые роли, имеют и культурно-идеологическую основу для дальнейшего развития. Безусловно, экономический и транспортно-логистический базис является драйвером происходящих изменений, однако евроазиатское пространство должно стать «центром притяжения» не только с экономической, но и с культурно-гуманитарной, образовательной и идейной точки зрения. Так, в 2017 г. Президент России В.Путин во время своего выступления на Международном форуме «Один пояс, один путь» заявил: «…Россия видит будущее евразийского партнёрства не просто как налаживание новых связей между государствами и экономиками. Оно должно изменить политический и экономический ландшафт континента, принести Евразии мир, стабильность, процветание, принципиально новое качество жизни. Нашим гражданам нужны очень понятные вещи: безопасность, уверенность в завтрашнем дне, возможность трудиться и повышать благосостояние своих семей. Обеспечить им такие возможности – наш общий долг и общая ответственность. И в этом отношении большая Евразия – это не абстрактная геополитическая схема, а, без всякого преувеличения, действительно цивилизационный проект, устремлённый в будущее» [22].

Евразийская интеграция – новая форма экономического сотрудничества, отвечающая новым экономическим реалиям. К ее целям следует отнести обеспечение интересов ее членов, стремление к успешному социально-экономическому развитию, которое способствует улучшению уровня жизни людей.

Таким образом, смыслы, определяющие будущее отношений России и Китая, а также всех интеграционных процессов в Евразии, будут формироваться не только на основе геоэкономической общности, но и на формировании альтернативного культурно-цивилизационного пространства, цель которого – «политическое и культурное возрождение и развитие десятков в прошлом частично отсталых или подавлявшихся евроазиатских стран, превращение Евразии в центр мировой  экономики и политики» [18].

Есть еще и близкая по подходам в Москве и Пекине тема «альтернативной глобализации» - она неизбежно будет определять большие смыслы взаимодействия на евразийском пространстве при участии России и КНР. Суть ее заключается в концентрации важнейших экономических, политических и культурно-гуманитарных процессов на пространстве Большой Евразии.

Таким образом, создание позитивной и продуктивной мифологии новой евразийской интеграции идет полным ходом.

 

 

ЛИТЕРАТУРА

  1. 5 лет Евразийского союза: взгляд из Казахстана / Евразия.Эксперт. -https://eurasia.expert/5-let-evraziyskogo-soyuza-vzglyad-iz-kazakhstana/ (дата обращения: 18.07.2019).
  2. Выступление Председателя КНР Си Цзиньпина в Назарбаев университете (полный текст) / Посольство КНР в Республике Казахстан. -http://kz.china-embassy.org/rus/zhgx/t1077192.htm (дата обращения: 18.07.2019).
  3. Декларация о создании Шанхайской организации сотрудничества / Сайт президента России. -http://www.kremlin.ru/supplement/3406 (дата обращения: 18.07.2019).
  4. Договор о Евразийском экономическом союзе / Сайт ЕАЭС. -https://docs.eaeunion.org/ru-ru/Pages/DisplayDocument.aspx?s=bef9c798-3978-42f3-9ef2-d0fb3d53b75f&w=632c7868-4ee2-4b21-bc64-1995328e6ef3&l=540294ae-c3c9-4511-9bf8-aaf5d6e0d169&EntityID=3610 (дата обращения: 18.07.2019).
  5. За стали / Коммерсант. -https://www.kommersant.ru/doc/3580676 (дата обращения: 18.07.2019).
  6. Замглавы МИД КНР ЧжанХаньхуэй: Китай и Россия — стоим спиной к спине / Свободная пресса https://svpressa.ru/politic/article/231282/ (дата обращения: 18.07.2019).
  7. К великому океану - 5: от поворота на восток к большой Евразии/ Валдайский клуб. - http://ru.valdaiclub.com/files/17048/ (дата обращения: 18.07.2019).
  8. Как Китай отвоевывает у России Центральную Азию / Ведомости. -https://www.vedomosti.ru/economics/articles/2015/10/26/614254-kitai-aziyu-rossii (дата обращения: 18.07.2019).
  9. Караганов C.А. Евроазиатский выход из европейского кризиса // Россия в глобальной политике. - 2015. No 4. С. 92–104.; Ли С., Ван Ч. Китайская политология о смысле и перспективах Евразийского союза // Международные процессы. – 2014. No 3. С. 71–82.
  10. Китай предложил миру новый путь / Российская газета. -https://rg.ru/2019/04/23/chislo-storonnikov-koncepcii-soobshchestva-edinoj-sudby-v-mire-rastet.html (дата обращения: 18.07.2019).
  11. Китайский глобальный проект для Евразии: постановка задачи (аналитический доклад). М.: Научный эксперт, 2016. 130 с.
  12. Компас победителей / Российская газета. - https://rg.ru/2016/06/19/reg-szfo/vladimir-putin-proekt-bolshoj-evrazii-otkryt-i-dlia-evropy.html (дата обращения: 18.07.2019).
  13. Концепция сообщества единой судьбы человечества превращается из концепции в реальные действия - сказал Си Цзиньпин/ СИНЬХУА Новости - http://russian.news.cn/2017-12/01/c_136793972.htm (дата обращения: 18.07.2019).
  14. Лавров: либерализация торговли между ЕАЭС и ШОС поможет росту экономики стран-участниц / ТАСС. https://tass.ru/politika/3197616 (дата обращения: 18.07.2019).
  15. Лапенко М.В. Развитие евразийской интеграции: движение от «евразийской тройки» к континентальному евразийскому партнерству // Постсоветские исследования. Т. 1. No 8 (2018)
  16. Незаменимая держава / Россия в глобальной политике. - https://globalaffairs.ru/number/Nezamenimaya-derzhava-20092 (дата обращения: 18.07.2019).
  17. Новый Шелковый путь: стратегические интересы России и Китая – Интервью с Чжао Хуашеном, директором Центра по изучению России и Центральной Азии Фуданьского университета. Шанхай, 2013. 20 декабря / РСМД. - http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=2883#top-content (дата обращения: 18.07.2019).
  18. От поворота на Восток к Большой Евразии / Россия в глобальной политике. -  https://globalaffairs.ru/pubcol/Ot-povorota-na-Vostok-k-Bolshoi-Evrazii-18739 (дата обращения: 18.07.2019).
  19. Пересобрать сломанный мир? / Известия. -https://iz.ru/894857/dmitrii-egorchenkov/peresobrat-slomannyi-mir (дата обращения: 18.07.2019).
  20. Песцов С.К. — Регионализм и новая периферийная политика Китая // Мировая политика. – 2017. – № 3. – С. 103 - 118.
  21. Прекрасные перспективы и практические действия по совместному созданию экономического Пояса Шелкового Пути и Морского Шелкового Пути XXI века / МИД КНР. -http://www.fmprc.gov.cn/rus/zxxx/t1254925.shtml (дата обращения: 18.07.2019).
  22. Путин рассказал о взгляде России на будущее евразийского партнерства/ РИА Новости. - https://ria.ru/20170514/1494251850.html (дата обращения: 18.07.2019).
  23. Россия и Китай подписали в Москве дорожную карту научного сотрудничества / ТАСС. - https://tass.ru/nauka/6681617 (дата обращения: 18.07.2019).
  24. Си Цзиньпин: Китай снизит тарифы и барьеры для импорта иностранных товаров / РИА Новости. https://ria.ru/20190426/1553065836.html (дата обращения: 18.07.2019).
  25. Синьхуа (Китай): Китай и Россия играют важные роли в «хороводе» мировой экономики открытого типа  /Иносми.ру. - https://inosmi.ru/politic/20181120/244045522.html (дата обращения: 18.07.2019).
  26. Совместное заявление Российской Федерации и Китайской Народной Республики о сотрудничестве по сопряжению строительства Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шелкового пути  / Сайт президента России. - http://www.kremlin.ru/supplement/4971 (дата обращения: 18.07.2019).
  27. Соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве --дорожная карта сопряжения ЕАЭС с инициативой «Пояс и путь» -- замдиректора ИДВ РАН Сергей Уянаев / Один пояс – один путь. Портал. -https://rus.yidaiyilu.gov.cn/viewpoint/comment/56079.htm  (дата обращения: 18.07.2019).
  28. Текст выступления опубликован в книге «Первый Президент Республики Казахстан Нурсултан Назарбаев. Хроника Деятельности. 1994-1995 годы», Астана, 2010 г.
  29. Тигран Саркисян: Более 50 стран хотят прямых экономических отношений с ЕАЭС / Телеканал «Мир». -https://mir24.tv/news/16296842/tigran-sarkisyan-bolee-50-stran-hotyat-pryamyh-ekonomicheskih-otnoshenii-s-eaes (дата обращения: 18.07.2019).
  30. Указ Президента РФ от 30 ноября 2016 г. № 640 "Об утверждении Концепции внешней политики Российской Федерации" / Гарант. - https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/71452062/ (дата обращения: 18.07.2019).
  31. Шуцунь В., Чинсун В. СНГ и современная политика Китая // Свободная мысль, 2012. No 5–6. С. 80–90.
  32. Bondaz Antoine. China’s Foreign Policy: Prioritising the Neighbourhood / European Councilon Foreign Relations. - http://www.ecfr.eu/page/-/ChinaAnalysisEng_Special_issue_1503_Final_v3_(2).pdf). (дата обращения: 18.07.2019).
  33. Gao Cheng. Surrounding Environment Changes: Challengest China’s Rise // China International Studies September. October 2013. Рр. 133-151.
  34. Li Xing, Wang Chenxing. Prospects of the Eurasian Union. A View from China // International Trends (Mezhdunarodnye protsessy). Volume 2. No. 3 (4). Рp. 118-128.
  35. 丝绸之路经济带. - (Экономический пояс Шелкового пути) http://silkroadeb.com/ nd.jsp?id=339  (дата обращения: 18.07.2019).
  36. 国务院关于加快实施自由贸易区战略的若干意见 (Некоторые рекомендации Госсовета по ускорению реализации стратегии создания зон свободной торговли) / «Чжунгочжэнфуван». -http://www.gov.cn/zhengce/content/2015–12/17/content_10424.htm (дата обращения: 18.07.2019).
комментарии - 0
Мой комментарий
captcha